В какой серии солдат даша познакомится с сологубом

15 сезон 60 серия "Солдаты" смотрите онлайн на Яндекс.Видео

жены разлучены с мужьями, Даша стала чуть ли не террористкой .. ных всем виденным солдат. Они оказались раются и толкуются без знакомства с ними. Са- водники и Я не помню точно слов Сологуба, и у меня нет под рукой его только двумя книгами из предположенной серии. Обе эти книги. лить жанровую природу романа Сологуба, но лишь подчеркиваю .. Самчевского мог познакомиться только в наблюдает солдат через окно его тюрьмы. в качестве восьмого тома серии «Восстание декабри- стов». 1. Вопрос Корней Чуковский как-то сказал Сологубу: "Жаль, что русское .. Вопрос [Ведущему: читать "сол дат" и "ветер ан" как "солдат" и "ветеран".] Вопрос Когда в одной из серий жители Земли зачем-то . Он собирается познакомиться с девушкой, а потом расстаться с ней.

Помимо защиты, у ребят была возможность найти компаньонов и инвесторов в свои проекты, пообщаться с экспертами и поделиться опытом с другими участниками. Ярощук Елизавета и Карамышев Иван поучаствовали так же и в роли экспертов, где давали оценку другим проектам и учились задавать вопросы. Ребята выступили на высоком уровне, заслуженно получили сертификаты и сейчас готовятся к отборочному этапу, который должен пройти в начале февраля.

Команда девушек техникума заняла 7 место в соревнованиях по волейболу в рамках фестиваля "Путь на Олимп" Соревнования длились две недели, в них приняло участие 12 команд. Благодарим девчонок за участие и желаем им успехов в учебе и спорте!

Всего в фестивале принимают участие студентов из 22 профессиональных образовательных организаций Томской области. Фестиваль состоит из десяти мероприятий, с этого года в него включена спартакиада и конкурс на лучшего студента. Команда техникума сдала нормативы ГТО в рамках "Марафона здоровья" Каждый участник команды выполнял 5 дисциплин: За каждую пройденный дисциплину начислялись баллы, затем баллы суммировались.

Каждый участник показал достойный результат. Организаторами проекта выступает управление молодежной политики Томска. Почему вы думаете, что я хочу с вами знакомиться? Ведь я же вам сказала, что не ищу новых знакомых! Молодой человек робко заглянул ей в глаза и сказал: Я от вас пока ничего не прошу, но так как я вас полюбил чрезвычайно, до такой степени, что не могу себе представить, как я вперед мог бы жить без вас, то позвольте мне только надеяться, что и вы, узнав, сколь сильно я вас люблю, также меня полюбите.

И что это я делаю! Зачем это я вас слушаю! V Машенька пошла поскорее, но ее спутник не отставал. Он говорил ей слова, которые досадовали и смешили. Все так же робко и осторожно заглядывая в ее глаза, он говорил: Смеяться ей, конечно, не следовало бы, и она сейчас же спохватилась и закусила крепкими беленькими зубками румяную на морозе, красивую, пухленькую нижнюю губку.

Сообразила, что ее смех только поощряет этого навязчивого человека. А он говорил умоляющим голосом: Не все ли равно!

Если любовь громко говорит в сердце чувствительного человека, то поверьте, Мария Константиновна, что все внешние условности и светские приличия перестают для этого человека существовать, и он не может думать ни о чем другом, как только о предмете своей пламенной страсти. Говоря это, он прижал обе свои руки к сердцу и потом размахнул левой рукой в воздухе точь-в-точь, как делал это оперный певец, рассказывающий о происхождении Лоэнгрина.

Машенька никак не могла настроить себя на серьезный лад, и ей даже стало немножко досадно, что во всем этом приключении для нее нет ничего пугающего.

И какая-то жалость к нему, такому прилипчивому и такому нескладному. Она улыбалась, слушала его слова и думала: А потому счел бы себя чрезвычайно польщенным, ежели бы вы, Мария Константиновна, оказали мне великую честь представить меня вашей почтенной маменьке. С какой это стати я буду знакомить вас с мамой? Ведь она бы меня прежде всего спросила, где я сама с вами познакомилась!

Отойдите от меня, пожалуйста, а то я, наконец, серьезно рассержусь. Когда он так говорил, его маленький нос покраснел, и покраснели маленькие, суетливо шмыгающие глазенки, и он еще более согнулся, казался совсем маленьким, и похоже было на то, что он сейчас заплачет.

Машенька, стараясь оправдать сама себя в своих мыслях, думала: Как ты тут его прогонишь! Ведь не кричать же на него, не городового же звать! Ведь все те, кто ухаживал за нею раньше, или делали это несерьезно, или были противные, грубые, нахальные.

А этот идет смирненько, говорит с забавным красноречием, почти так же, как говорят в романах влюбленные виконты и маркизы, а сам не отстает от. Стараясь придать себе суровый вид, Машенька спросила его резко: Вдруг Машенька подумала, что, говоря это, она подает своему спутнику надежду на возможность знакомства. Ей стало досадно на.

А ее спутник уже отвечал ей: VI В это время пришлось переходить через улицу. Лоэнгрин взял Машеньку под руку. Машенька взглянула на него с удивлением, но руки своей от него не отняла. Осторожно поглядывая по сторонам и пережидая экипажи, он молча перевел ее через мостовую, покрытую тонким слоем грязного, коричневого снега, изрезанного полозьями и колесами.

А на тротуаре выпустил ее руку и пошел отдельно. Так не делается, да и не надо мне знакомить вас с мамою. Если же я всего этого вам теперь не открываю, то на это есть весьма серьезные причины. На мне лежит зарок, наложенный на меня людскими предубеждениями, и открыться вам я никак не могу, во избежание неприятных последствий.

Что причины могут быть очень серьёзные для того, чтобы не открыть до поры до времени своего социального положения, на это доказательством может вам послужить та самая опера, на представлении которой я имел удовольствие увидеть вас в первый. Вы видели, как неблагоразумно поступила прекрасная, но слишком любопытная госпожа Эльза, добиваясь от своего таинственного супруга, чтобы он открыл ей свое имя, звание и адрес, и как она была за это жестоко наказана. Потом уж она раскаивалась, но, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут.

Насмешливый тон Машенькиных слов не смутил ее спутника. Правда, рыцари в латах в наше время повывелись, но рыцарские чувства остались, любовь в сердцах чувствующих людей горит не менее ярко, чем прежде, и окружающая нас жизнь только так кажется, что она бесцветная и скучная, а на самом деле она содержит в себе не меньше тайн, чем во времена давно прошедшие, когда рыцарь Лоэнгрин подъезжал к принцессе Эльзе на среброкрылом лебеде.

Ее спутник смотрел на нее и ждал, что она скажет. Молча дошли они до ее дома. А у ворот Машенька остановилась, посмотрела на своего Лоэнгрина и сказала: Уж вы идите домой или по вашим делам таинственным, а к нам сейчас неудобно.

Лоэнгрин смотрел на Машеньку тревожно и радостно и с такою надеждою в глазах, что Машенька не могла не сказать: Хоть и знаю, что мне достанется от мамы, но, может быть, она согласится вас пустить. VII Пришлось Машеньке предупредить мать и рассказать ей всю эту историю. Да разве можно с улицы! Да кто его знает, что у него на душе!

Солдаты. 16 сезон 56 серия

Может быть, жулик какой-нибудь. Лоэнгрин пришел в назначенное время, принес коробку конфет, посидел часа полтора, пил чай, был почтителен с Машенькиной матерью, смешил гимназиста Сережу, забавлял Машеньку своими витиеватыми речами и ушел раньше, чем мог надоесть. А больше ничего совсем и не знаю. Лоэнгрин, только и знаю. Так, по разговору, по манерам, как будто бы ничего себе, человек приличный. А ведь кто же его знает, в душу не залезешь.

И стала даже думать, что и нет такой фамилии на свете, что Лоэнгрин сам себе ее придумал. А он повадился ходить. То букет цветов принесет, то коробку конфет. Зато на улицах уже не старался встретиться. Разве только случайно попадется. Когда Лоэнгрин пришел второй раз, Машенька спросила: Я так полагаю, что в будущем году запишут и напечатают. Говоря это, он усмехался, и Машенька думала, что он говорит неправду.

И чем вы занимаетесь? Машенька призадумалась и сказала: Сначала я думала, что вы просто шутите. А если вы серьезно, так это, право, странно как-то уж. Привыкла называть его Лоэнгрином. Так и все его стали звать. Смеялась Машенька, а иногда задумывалась и мечтала.

И все теснее в ее мечтах сливался оперно красивый образ рыцаря Лоэнгрина в блистающих доспехах, сладко поющего, делающего театрально красивые жесты, с образом этого невзрачного молодого человека, носящего котелок вместо шлема и крахмальную сорочку вместо лат, говорящего витиевато, сиповатым, но приятным ярославским говорком, и делающего такие забавно-торжественные жесты.

Очень поверив в то, что ты любима, не все ли равно, что полюбить самой? Разве любовь не заражает? Сладкая, вкрадчивая, волшебница, любовь на все, на что захочет, набрасывающая светло-блистающие покровы очарований!

Так, мало-помалу привыкая к приятной мысли о его влюбленности, привыкая понемногу к этому смешному сначала слиянию двух Лоэнгринов, одного из оперы мудрого очарователя Вагнера и другого с будничной Гороховой улицы, Машенька почувствовала наконец, что любит своего Лоэнгрина. Эта забавная тайна, которою он облекал свою действительную жизнь, все менее смущала. Но когда Лоэнгрин догадался, что Машенька его полюбила, сказал ей: То вот теперь, как ни готова была Машенька к тому, чтобы услышать эти слова, ее охватила жестокая тревога.

Подозрения, ужасные, темные, уже уснувшие было в ней, опять овладели ее мыслями. Она смотрела на Лоэнгрина со страхом и думала: Может быть, он — сыщик или палач? Такой же был тщедушный и невзрачный человек. И показалось даже Машеньке, что наружность ее Лоэнгрина соответствует описанию, прочитанному ею в газете. Она чувствовала, что щеки ее побледнели и что ноги ее дрожат.

Она села в глубокое мягкое кресло в углу гостиной, в то самое, где любила сидеть Машенькина мать; это кресло было в семье с незапамятных времен, и с ним было связано столько приятных и жутко-волнующих воспоминаний. Опустившись в глубину этого большого кресла, где пахло старым штофом и рогожкою, Машенька казалась маленькой и жалкой; руки ее, сложенные на коленях, бледные, вздрагивали, как от холода.

Лоэнгрин покраснел и смутился так, как еще никогда раньше. Машенька не видела его смущенным. Он стоял перед ней спиной к окнам, но и в полусвете видела Машенька, как по лицу его забегали странные тени.

Часто моргая глазами, как-то странно двигая покрасневшими маленькими ушами, он делал руками странные жесты, мало соответствовавшие смыслу его слов, и говорил: Вы изволите говорить, Мария Константиновна, что вам страшно.

Но что же из того? Я чувствую к вам любовь необыкновенную, которая в жизни почти никогда не встречается и описывается только в романах, да и то не нынешних, а прежних сочинителей. Любя вас, дорогая Машенька, столь необыкновенной любовью, столь пламенно, что и жить без вас не смогу, так что если вы меня отвергнете, то я принужден буду немедленно лишить себя жизни, я хочу, дорогая Машенька, чтобы и ваша любовь преодолела страх, который вы испытываете, и все то, чего вы еще не знаете.

Любовь истинная, пламенная должна быть сильнее даже и самой смерти. Итак, дорогая Машенька, победите ваш страх и скажите мне, любите ли вы меня и будете ли вы меня любить, что бы вы обо мне ни узнали. Что же ей еще оставалось делать? Слезы так хорошо помогают в разных трудных обстоятельствах жизни. Зачем вы меня так мучаете? Может быть, вы делаете что-нибудь нехорошее. Лоэнгрин пожал плечами и сказал: Кому-нибудь мое занятие, может быть, и покажется низким, и кто-нибудь за это, может быть, погнушается мною.

Но я делаю, что умею, а какой я человек кроме моего дела, это вы сами изволите видеть. Если вы меня полюбили, то вы должны мне довериться, и если бы даже оказалось, что я — вурдалак нечистый и кровь вашу выпить хочу, то и тогда вы в мою могилку за мною последуете, потому что, если я вижу в вас прекраснейшую из здешних девиц, очаровательную госпожу Эльзу, то и вы, полюбив меня, должны видеть во мне благородного рыцаря Лоэнгрина, отец которого, Парсиваль, хранит чашу святого Грааля.

Машенька плакала и смеялась. Замысловатые речи Лоэнгрина нежно и сладостно убаюкивали. А он, мой Лоэнгрин? Неужели он и в самом деле ходит по улицам, подстерегает, шпионит, или занимается провокацией, или надевает веревочные петли на чьи-то шеи? Она встала, обняла его нежно и, плача горько, сказала: Куда бы ты ни повел меня, я пойду за тобою!

Результаты поиска

IX Скоро ушел счастливый, гордый Машенькиной любовью Лоэнгрин. Плакала и смеялась Машенька. Как же ты слово-то ему дала, ничего толком не узнавши? А вдруг он окажется беглый каторжник или еще что похуже? Машенька раскраснелась и повторяла упрямо: Сережа говорил ей шепотом: Я могу лазать в форточки. А Лоэнгрин, придя домой, решил, что дольше скрываться невозможно и не стоит. Положил в конверт свою визитную карточку и послал ее по почте Машеньке. На другой день, когда Машенька вернулась из своей школы, Сережа с таинственным видом сказал ей: Должно быть, он тебе свидание назначает.

Машенькины руки дрожали, и в глазах ее туманилось, и она с трудом прочла простые слова: А приписано было следующее: И Машенька, и Машенькина мать были рады, что нет ничего страшного. Машенькина мать поворчала было немного, зачем он ремесленник, но скоро утешилась, когда Машенька сказала ей, что они будут делать художественные переплеты и широко разовьют это. Спрашивает, испытует человек и не находит ответа. Мудрые, как и дети, не знают. И даже не всякий сумеет спросить: В конце мая в громадном городе уже было жарко.

В узком переулке жарко и душно, еще душнее во дворе. Солнце, яркое с утра, накалило железные буро-красные крыши четырех, обставших тесный двор пятиэтажных каменных флигелей, их грязно-желтые стены и крупные булыжники сорной мостовой.

Рядом с этим домом в переулке строили новый дом, такую же безобразную громаду с претензиями на новый стиль в нелепом фасаде. Оттуда тянуло на двор горьким, жестким запахом извести и сухой кирпичной пыли. На дворе кричали, бегали и ссорились ребятишки, дети дворника, прислуг и жильцов попроще. Двенадцатилетний Гришка, сын кухарки Аннушки из семнадцатого номера, смотрел на них из кухни, из окна четвертого этажа, на животе лежа на подоконнике и вытянув прямо свои тоненькие в коротких синих штанишках босые ноги.

Припомнила, что Гришка вчера чашку разбил. Хоть и был он за это своевременно поколочен, но сегодня Аннушка опять припомнила ему. И, как всегда при воспоминании о своем школьном торжестве, радостно засмеялся. Но мать посмотрела на него сурово и сказала: Я бы на твоем месте никогда не улыбнулась.

Эту загадочную для Гришки фразу Аннушка любила иногда повторять.

Особенности стиля символистского романа: А. Белый «Петербург», Ф. Сологуб «Мелкий бес» (по выбору)

С тех пор как ее муж, портной, умер и ей пришлось жить в прислугах, она считала себя и Гришку несчастными и, думая о своем и о Гришкином будущем, всегда представляла себе это будущее в черном свете. Гришка перестал улыбаться, и ему стало неловко. Впрочем, идти на двор ему не хотелось. Он и дома не скучал. У него была еще не прочтенная книжка с картинками, и он взялся за. Но он читал ее недолго. Взобрался на подоконник, засмотрелся на ребят.

Потом, отгоняя ощущение легкой головной боли, принялся мечтать. Мечтать — это было любимое Гришкино занятие. Мечтал он по-разному и о разном, но всегда ставил себя в центре своих мечтаний, преображая мечтою и себя, и мир.

Днем часто выпадают неприятности на долю мальчика, который вырастает в кухне, у бедной, раздражительной, капризной, недовольной своею судьбою матери. Чем неприятнее были неприятности, тем слаще утешала мечта. И так жутко и весело было представить что-нибудь страшное, кутаясь с головою в одеяло. Утром, проснувшись, Гришка вставать не торопился. В том коридоре, где он спал, идущем от кухни до барыниной спальни, было темно и душно; сундук, на котором расстилалась Гришкина постель, не так был мягок, как пружинный матрац на господских кроватях, куда он иногда забирался поваляться в отсутствие господ, если мать не доглядит.

Но все-таки здесь было уютно и спокойно, пока не вспомнит, что пора идти в школу, или, не в учебный день, пока не прикрикнут, чтобы вставал. А бывало это только тогда, когда надобно было послать его в лавочку или заставить что-нибудь сделать.

В другое время матери было не до него, и она даже рада была, что сын спит, не надоедает, не суется под ноги, не торчит в глазах. И потому нередко довольно долго лежал по утрам Гришка в постели, нежась под рваным ватным одеялом, одним и тем же летом и зимою, так что летом, или когда бывало сильно натоплено в кухне, становилось ему очень жарко.

И опять он мечтал о чем-нибудь приятном, радостном, веселом, но уже вовсе не страшном. Днем всякая, самая ничтожная причина вызывала в Гришке разнообразные мечты. Понравившийся рассказ или интересную сказку из хрестоматии, занятную повесть из какой-нибудь растрепанной книги, одной из тех, что раз в неделю выдавал в школе заведовавший ученическою библиотекою учитель, любопытный эпизод из прочитанного вслух для матери нового романа, всякий услышанный от кого-нибудь и поразивший его воображение случай переиначивал Гришка в своих мечтах по-своему.

Так о многом надо было перемечтать! Притом же, когда Аннушка была свободна, она садилась что-нибудь шить или вязать, а Гришку заставляла читать какой-нибудь роман. Романы для чтения доставала Аннушка то у своей барыни, то у барышни-курсистки из четырнадцатого номера, которая зачитывалась в то время книгами Вербицкой и Нагродской. И вот частенько по вечерам, чинно положив локти на белый деревянный кухонный стол, прижимаясь к столу худенькою грудью в ситцевой голубенькой рубашке, скрестив под столом недостающие до полу тоненькие, как точеные веретенца, ноги, Гришка читал быстро, громко и звонко, не все понимая, но часто взволнованный любовными сценами.

Его очень занимали опасные и трудные положения, но еще более страницы любви, ревности или нежности, слова ласковые и страстные, муки и томления влюбленных, счастью которых мешают злые люди. И в мечтаниях Гришке чаще всего представлялись прекрасные дамы, улыбчивые, нежные, и порою жестокие и стройные, белокурые, голубоглазые пажи. И у милых пажей вились длинные по плечам светлые кудри, и голубые глаза блестели, и ноги в белых шелковых чулках и в башмаках с острыми носками были полны и стройны.

Дамы же, прекрасные, но безжалостные, никогда не плакали; они умели только смеяться, ласкать и мучить. Теперь уже несколько дней Гришку занимала мечта о какой-то далекой стране, волшебной, прекрасной, счастливой, и о мудрых людях, конечно, не похожих на тех людей, которых он видел здесь, в этом скучном доме, похожем на тюрьму, в этих томительных улицах и переулках и во всей этой скучной северной столице.

Да и кого здесь он видел? Рыцарей и пажей не было. Никто не носил шарфа цветов своей дамы, и не слышно было, чтобы кто-нибудь сражался с великанами, защищая слабых. Господа здесь были неприятны и далеки, грубы или презрительно-ласковы, а простые люди тоже были грубы и тоже были далеки, и простота их была так же страшна, как и хитрая, непонятная сложность господ.

Все, что видел здесь Гришка, не нравилось ему, оскорбляло его нежную душу. Даже самого имени своего он не любил. Даже когда мать, в порыве неожиданной нежности, вдруг начинала величать его Гришенькою, и тогда это ласковое имя все-таки не нравилось. А эта глупая кличка Гришка, как его называли всегда и мать, и барыня, и барышни, и все на дворе, казалась ему совсем чужой, никак не соединимою с тем, что он сам о себе думал; ему представлялось иногда, что она отваливается от него, как плохо наклеенный этикет от бутылки с вином.

II Аннушке понадобилось поставить какую-то посуду на подоконник. Она захватила своею большою, жесткою рукою обе тонкие в щиколотках Гришкины ноги и потянула его с подоконника. И без тебя тесно, ничего поставить негде. Гришка соскочил с окна. Испуганно глянул на суровое, сухощавое лицо матери, раскрасневшееся от жара кухонной печки, и на ее красные, до локтей открытые руки.

В кухне было чадно, на плите что-то шипело и дымилось, пахло чем-то горьким и пригорелым. Дверь на лестницу была открыта.

Гришка постоял у двери и, видя, что мать возится у печки и на него не смотрит, вышел на лестницу. Только там, почувствовав под ногами жесткие, сорные плиты площадки, он заметил, что голова его болит и кружится, сердце слегка замирает и во всем теле разливается лихорадочная томность.

С каким-то недоумением оглядел он каменные серые ступеньки лестницы, выщербленные, сорные, бегущие вверх и вниз с неширокой площадки, на которой он остановился. Слова сыпались, как свинцовая дробь из неосторожно развинченной висячей лампы, и казалось Гришке, что они юрко разбегаются по сухому полу чужой кухни и шуршат, ударяясь о чугун и о железо. Было много этих слов, все они сливались в один визгливый гул, и только выделялись бранные слова.

Он знал, что в этой квартире всегда бранятся и нередко бьют детей, злых и грязных. Такое же окно, как в кухне, и из него виден тот же тесный, скучный мир — красные крыши, желтые стены, пыльный двор. Все странное, чужое, ненужное, совсем не похожее на милые, близкие образы мечты. Гришка взобрался на истертую доску подоконника, прислонился спиною к одной из распахнутых рам, но на двор не глядел. Я давно тебя ждала. Гриша подошел, склонил колени у ее ног, и она спросила: Очарованный золотыми звонами ее голоса, отвечал ей Гришка: Смеялась веселая принцесса Турандина и говорила: От моего отца, мудрого короля Турандоне, я научилась чары деять, и что захочу, то с тобою и сделаю.

И ты забыл, кто ты, и не вспомнишь, пока я этого не захочу. В ее васильково-синих глазах горели недобрые огоньки, как в глазах у молодой, еще не уставшей колдовать ведьмы.

Тонкие пальчики Турандины сильно сжимали Гришкино тонкое плечо. При анализе этого пласта романа следует вновь вернуться к традиции русской литературы, подчеркивающей равенство людей перед истиной. Между тем бегство, которое предлагает Сологуб, предназначено только для избранных и, по сути дела, является запретным.

Это элитарное решение проблемы, чуждое демократическим принципам традиции вообще и Достоевскому с его критикой идеи человекобожия в частности. Важно отметить роль повествователя в истории отношений Людмилы и Саши.

Это явно заинтересованное лицо. Как бы он поступил? Не таков сологубовский повествователь, который то приходит в умиление и подсюсюкивает, то стыдится своего умиления и прячется за словами о веселости и невинности забав, однако запутывается в словах и в конечном счете выдает свои чувства. Такого нецеломудренного повествователя не знала дотоле русская литература, совершенно однозначно относившаяся всегда к противоестественным страстям впрочем, она и вовсе избегала описывать их, за исключением Достоевского: Нарушены не только законы приличия, но также и собственно литературные законы.

Нарушение дистанции ведет к тому, что эротическая ситуация перестает быть развернутой метафорой метафорой бегства от пошлой жизниа обретает черты прямолинейно выраженного сладострастия. Акцент делается на запретности страсти и на том, что лишь запретная страсть способна принести истинное наслаждение. Ни Хрипач, ни тетка Саши, встревоженная сплетнями, ее не поймут. Разрыв между языческой моралью Людмилы, которой сочувствует повествователь, и общепринятыми нормами поведения позиция Хрипача достаточно велик для того, чтобы попытаться его сократить за счет чистосердечных признаний.

Приходится прибегать ко лжи. Ее можно найти и в произведениях А. Правда, здесь функция эротики, несмотря на откровенность ряда эротических сцен, метафорична. Таким образом, здесь нет апологии язычества. Но самая исповедь наслажденчества эротического или эстетического находится в противоречии с традицией русской литературы, которая хотя и готова была допустить эпикурейские, гедонические элементы прежде всего благодаря Пушкинуоднако все-таки чуралась их и выводила на периферию, в то время как проповедовала непримиримость к наслажденчеству Гоголь, Достоевский и особенно поздний Толстойутверждала идеал жертвенности и служения сверхиндивидуальным общественным и метафизическим ценностям.

На первой же странице романа возникает мотив инцеста: Разве новый закон вышел, что и на сестрах венчаться можно? Интересно письмо Передонова, направленное княгине. Геронтофилия используется как предлог для пародии, связанной на этот раз не с преодолеваемой традицией, но со становящимся символизмом. Я хочу иметь любовницу холодную и далекую. Или бить ее, долго, сильно, длинными гибкими ветвями? И когда положили на стол Сашу До Сологуба в русской литературе садизм был социально-психологически мотивирован.

Она имеет множество оттенков. Говоря о причинах влечения Передонова к Варваре, Сологуб отмечает: В романе многочисленны сцены издевательств, но особенно омерзительной персоной выглядит жена нотариуса Гудаевского, получающая удовольствие от порки собственного сына. Он создал целую галерею отвратительнейших женских образов: Варвара, Грушина поддельщица писем и интриганка, чье тело покрыто блошиными укусамипьяная хозяйка Передоновых Ершова, с которой Передонов пляшет дикий танец во дворе, Адаменко, Гудаевская, сводница Вершина, Преполовенская.

Вместо преклонения перед русской женщиной, которое свойственно традиции, Сологуб изобразил своих женщин пьяными, бесстыдными, похотливыми, лживыми, злобными, кокетливыми дурами. На фоне традиции Сологуба можно было бы назвать женоненавистником, если бы его мужские персонажи не были столь же гадки. Отечественного читателя невозможно удивить ведьмами, оборотнями и призраками. Через черного монаха мы лучше познаем Коврина размеры его тщеславияно через Коврина не виден черный монах.

Недотыкомка гораздо более объективный образ. Передонов скорее лишь медиум, способный в силу своего болезненного состояния увидеть ее, но это не означает, что болезненное состояние Передонова породило недотыкомку. Недотыкомка не столько свидетельствует о безумии Передонова, сколько о хаотической природе вещного мира. Она — символ этого хаоса и как таковой принадлежит миру, а не Передонову. Роман строится на нескольких многократно повторяющихся определениях.

Нагромождению глупости соответствует в романе обилие веселья. В романе много смеются, хохочут, хихикают, короче говоря, веселятся как могут. Но это веселье производит гнетущее впечатление, и его апофеозом становится бал-маскарад, едва не стоивший Пыльникову жизни. Это бессмысленное, нелепое веселье чревато катастрофой. Но, может быть, повествователь оказывается фигурой, которая преодолевает описываемый им хаос? Отметим, что повествователь многолик, причем его лики с трудом совмещаются или не совмещаются вовсе.

В своих лирических отступлениях и комментариях, особенно во второй части романа, повествователь выражает себя как идеолог символизма, причем в таких случаях его речь нередко становится столь высокопарна, что невольно закрадывается мысль: Надсон был любимым поэтом не только Саши Пыльникова. В этом его отличие от повествователя реалистической традиции, который, каким бы нейтральным он ни казался повествователь Чеховаявляет собой некую цельную фигуру, в своем сознании противостоит хаосу и открывает путь к надежде.

Сочинение Сологуба, разумеется, контрастно в сравнении, например, с рассказами Чехова, образчиком художественного совершенства. Я не говорю, что это вполне осознанный автором феномен. Однако налицо связь с эстетикой позднейшего модернизма; эта связь не случайна, в исторической перспективе она обладает символическим характером, ставит роман на грань разрыва с богатой традицией, предвещая новые явления литературы XX века.

Судьба донского казачества в романе М. Споры о Мелехове в критике и литературоведении. Здесь автору удивительно хорошо удалось показать жизнь донского казачества, передать сам дух его и все это связать с конкретными историческими событиями. Эпопея охватывает период великих потрясений в России.

Эти потрясения сильно отразились на судьбе донского казачества, описанного в романе. Вечные ценности определяют жизнь казаков как нельзя более ярко в тот трудный исторический период, который отразил Шолохов в романе.

Любовь к родной земле, уважение к старшему поколению, любовь к женщине, необходимость свободы — вот те основные ценности, без которых не мыслит себя вольный казак. Жизнь казаков определяется двумя понятиями - они являются воинами и хлеборобами одновременно.

Надо сказать, что исторически казачество складывалось на границах России, где были часты вражеские набеги, поэтому казаки были вынуждены с оружием в руках вставать на защиту своей земли, которая отличалась особенным плодородием и сторицей вознаграждала за вложенный в нее труд. Позднее, уже находясь под властью русского царя, казачество существовало привилегированным военным сословием, что во многом и обуславливало сохранение у казаков древних обычаев и традиций.

У Шолохова казаки показаны именно очень традиционными. К примеру, с малых лет они привыкают к коню, который выступает у них не просто орудием производства, а верным другом в бою и товарищем в труде за сердце берет описание плачущего богатыря Христони по уведенному красными Воронку.

Все казаки воспитываются в уважении к старшим и беспрекословном подчинении им Пантелей Прокофьевич мог наказать Григория даже тогда, когда под началом последнего находились сотни и тысячи людей. Казаки управляются атаманом, избираемым войсковым Казачьим Кругом, куда у Шолохова и направляется Пантелей Прокофьевич. Но необходимо отметить, что в среде казачества сильны традиции и иного плана. Исторически основную массу казачества составляли бежавшие от помещиков из России в поисках свободной земли крестьяне.

Поэтому казаки в первую очередь являются земледельцами. Необъятные просторы степей на Дону позволяли при известном трудолюбии получать хорошие урожаи. У Шолохова они показаны хорошими и крепкими хозяевами. Казаки относятся к земле не просто как к средству производства. Она для них нечто большее. Находясь на чужбине, казак сердцем тянется к родному куреню, к земле, к работе по хозяйству.

Григорий, будучи уже командиром, не раз уезжает домой с фронта, чтобы повидать близких и пройтись по борозде, держась за плуг.

Именно любовь к земле и тяга к дому заставляют казаков бросать фронт и не вести наступление дальше границ округа. Казаки у Шолохова весьма свободолюбивы. Именно любовь к свободе, к возможности самому распоряжаться продуктами своего труда толкнули казаков на восстание, помимо неприязни к мужикам в их понимании лентяям и недотепам и любви к собственной земле, которую красные должны были передать произвольным образом.

Свободолюбие казаков в какой-то мере объясняется их традиционной автономией внутри России. Исторически люди стремились на Дон в поисках свободы. И они находили ее здесь, становились казаками.

Вообще, свобода для казачества — не пустой звук. Воспитанные в полной свободе, казаки негативно воспринимали попытки посягательства на их свободу со стороны большевиков. Борясь против большевиков, казачество не стремится полностью уничтожить их власть. Казаки лишь хотят освободить свою землю. Если говорить о врожденном чувстве свободы у казачества, то следует вспомнить переживания Григория из-за ответственности перед советской властью за свое участие в восстании.

Как беспокоят Григория мысли о тюрьме! Ведь Григорий не является трусом. Дело в том, что Григорий боится самой мысли об ограничении его свободы. Ему не удалось испытать какое-либо принуждение.

Григория можно сравнить с диким гусем, которого пуля выбила из родной стаи и бросила на землю к ногам стрелка. Несмотря на то, что в семье жесткая власть главы, и здесь у Шолохова в известной мере присутствует тематика свободы. Казачка в изображении Шолохова предстает перед нами не безликой и безответной рабой, а личностью, наделенной определенными представлениями о свободе. Именно таковы в романе Дарья и Дуняша. Первая всегда весела и беспечна, позволяет себе даже отпускать остроты в сторону главы семьи, разговаривая с ним как с равным.

Дуняша по отношению к родителям ведет себя более почтительно.

Новости · Томский Техникум Информационных Технологий

Ее стремление к свободе выплескивается наружу уже после смерти отца в разговоре с матерью о замужестве. Очень широко в романе представлен мотив любви. Вообще, тема любви в романе занимает особое место, автор уделяет здесь ей очень много внимания. Кроме Дуняши и Кошевого в романе показана история любви главного героя Григория Мелехова к Аксинье, которая, несомненно, является одной из наиболее любимых героинь Шолохова.

Любовь Григория и Аксиньи проходит сквозь весь роман, временами ослабевая, но вновь вспыхивая с новой силой. Из-за любви Аксинья уходит от мужа. Сама сущность казаков и всех их поступков целиком посвящается земле, свободе и любви - вечным законам человеческого бытия.

Они живут, потому что любят, они борются, потому что свободолюбивы и всей душой привязаны к земле, но они вынуждены гибнуть или ломаться под давлением красных из-за своей неорганизованности и недостаточной убежденности, отсутствия идеи, ради которой можно пожертвовать всей своей собственностью и жизнью.

Эпопея вмещает в себя целое десятилетие — с по год. Начало романа еще не предвещает грядущих бурь и потрясений. Спокойно несет свои воды величавый тихий Дон, переливается разноцветными красками лазоревая степь. Мирно и спокойно течет жизнь казачьего хутора Татарский, прерываемая разве что молвой о дерзкой связи замужней солдатки Аксиньи Астаховой с Гришкой Мелеховым. Страстное, всепоглощающее чувство вступает в противоречие с нравственными устоями казачьей старины.

То есть уже в начале романа мы видим заявку на самобытные яркие характеры, сложные и тонкие отношения героев, их непростые судьбы. Именно в Григории и Аксинье наиболее полно и глубоко выразились характерные типические черты казачества, прошедшего долгий и мучительный путь исканий и ошибок, прозрений и потерь.

Детально воспроизведенный быт, любовное описание донской природы, которая воспринимается как полноправное действующее лицо романа, меткая образная речь, искрящаяся юмором, позволяют читателю ощутить своеобразную прелесть казачьего уклада, понять суть тех традиций, которые исстари определяли жизнь казака.

Это верность воинскому долгу защиты отечества от врага и мирный крестьянский труд до седьмого пота, дающий земледельцу возможность укреплять свое хозяйство, жениться, растить детей, которым предстоит пройти тот же четко очерченный жизненный круг.

Кроме того, история женитьбы Григория Мелехова, безусловно, говорит о том, что в казачьей среде сын должен был безропотно подчиняться отцу, принимать его решение как должное, даже если оно определяет всю его дальнейшую жизнь. Именно это произошло и с Григорием. Пассивно подчинившись воле отца, он вынужден в дальнейшем расплачиваться за эту ошибку, делая несчастными двух незаурядных, гордых и любящих его женщин. Драматизм личной судьбы Григория Мелехова усугубляется теми потрясениями, которые пришли на мирную донскую землю в году.

Война втягивает в свой кровавый водоворот жителей хутора Татарский, положив начало классовому размежеванию, политической борьбе. Рушится устоявшийся жизненный уклад, распадаются естественные родственные связи, деформируется нравственное чувство. Дружба приносится в жертву абстрактной идее о всеобщем равенстве и братстве, приведя Григория Мелехова и Михаила Кошевого во враждующие станы. Центральное место в шолоховской эпопее занимает жизненный путь Григория, эволюция его характера.

На наших глазах этот норовистый, своевольный парень, веселый и простой, формируется как личность. Во время первой мировой войны он храбро сражался на фронте, даже получил Георгиевский крест. На этой войне он честно исполнил свой долг, ибо был абсолютно уверен в том, кто его враг.

Но Октябрьская революция и гражданская война разрушили все его привычные представления о казачьей чести. Он, как и все люди той бурной и сложной эпохи, должен был сделать свой выбор. С кем ему по пути: Григорий служит то у белых, то у красных. Как настоящий казак, который с молоком матери впитал традиции этого сословия, герой встает на защиту страны, так как, по его мнению, большевики не только посягают на святыню, но и отрывают его от земли.

Эти мысли волновали не только Григория, но и других казаков, которые с болью глядели на неубранную пшеницу, нескошенный хлеб, пустые гумна, думая о том, как надрываются на непосильной работе бабы в то время, когда они ведут бессмысленную бойню, начатую большевиками. Но затем Григорию приходится стать свидетелем зверской расправы белых с подтелковским отрядом, которая вызывает его гнев и горечь. Но помнит Григорий и другое: И там, и здесь ненависть, зверства, жестокость, насилие.

Это противно, омерзительно для души нормального, хорошего, честного человека, который хочет трудиться на своей земле, растить детей, любить женщину.

Но в том извращенном, смутном мире такое простое человеческое счастье недосягаемо. И герой вынужден жить в стане ненависти и смерти. Он ожесточается, впадает в отчаянье, понимая, что, помимо своей воли, сеет вокруг себя смерть. Он насильственно отторгнут от всего того, что дорого его сердцу: Вместо цельной трудовой жизни на пашне и в поле он должен убивать людей за идеи, которых он не может понять и принять.

Григорий мечется между враждующими лагерями, чувствуя узость и ограниченность противоборствующих идей.

Григорий понимает, что наивно цепляться за старое, неутомимо, как муравей, тащить все в дом, пользуясь всеобщей разрухой, как это делает его отец. Но в то же время он не может согласиться с точкой зрения пролетария, который предлагает ему бросить все и бежать к красным, ибо у него ничего нет, а значит, и терять ему нечего.

Григорий же не может так просто покинуть то, что заработано тяжелым трудом, но и не хочет, отгородившись от всего мира, по мелочам улучшать свой быт. Он хочет докопаться до главного, понять, каковы те силы, которые взялись управлять жизнью.

Его цепкий, наблюдательный крестьянский взгляд сразу отмечает контраст между высокими коммунистическими лозунгами и реальными делами: Если всего через год в глаза бросается имущественное расслоение Красной Армии, то после того, как советская власть укоренится, равенство окончательно исчезнет. Эти иронические рассуждения Мелехова поражают точностью предвидения, когда из советских чиновников сформировался новый господствующий класс — партийная номенклатура.

Но, с другой стороны, Мелехову во время службы в белой армии больно и унизительно слышать презрительные слова полковника о народе.

Таким образом, путь Григория Мелехова — это бегство здоровой, нормальной, честной натуры от всего одномерного, узкого, догматичного. Шолохова возвращает нас к трагическим страницам нашей истории, заставляя вновь и вновь осознать простую истину, что высший смысл человеческого бытия — это созидательный труд, забота о детях и, конечно же, любовь, которая согревает души и сердца людей, неся в мир свет милосердия, красоты, человечности.

И эти вечные общечеловеческие ценности ничто не способно уничтожить. Трактовка событий гражданской войны с общечеловеческих позиций обусловила неповторимое своеобразие образа Григория Мелехова, не поддававшегося узкоклассовым меркам литературоведов. Образ Григория интерпретировался и как образ середняка, искавшего третьего пути в революции концепция исторического заблуждениякак человека, утратившего связь с народом - "отщепенца", и как казачьего сепаратиста.

Вопреки ставшей общепринятой концепции "отщепенства" Григория с середины х годов стала складываться новая интерпретация образа Мелехова работы И. Но прежде чем подойти к ее рассмотрению, следует подчеркнуть, что социально-этические аспекты образа воздействуют на читателя в силу его высокой художественности, глубокого проникновения во внутренний мир незаурядной личности.

Шенгели справедливо задавался вопросами, чем интересен образ Григория Мелехова: Тогда почему нам интересно, как он удит рыбу и любит Аксинью? Не вернее ли просто: Каждый читатель найдет в сюжетной линии Григория эпизоды и картины особенно ему, читателю, близкие: Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травою, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным.

И сами они - эта плоть от плоти его, - как крохотные степные птицы Глаза Григория застилала туманная дымка слез Прекрасна верность старой дружбе, преодолевшая социальное противостояние: И как не разделить отчаяние человека, навсегда потерявшего свою единственную любовь, увидевшего над ее могилой "ослепительно черный диск солнца" VIII, Все это читатель не просто знает, как знает, быть может, и почти аналогичные житейские ситуации: Потрясающая сила образа Григория Мелехова в том, что общечеловеческие мотивы поведения и поступки героя неотрывны от конкретной исторической реальности гражданской войны на Дону.

Григорий - правдоискатель в самом высоком, завещанном русской классикой смысле, и при этом образ человека из народа в эпоху великого разлома истории, ставшего "на грани двух начал, отрицая оба их". Писатель показывает нравственные императивы выбора пути: Вспоминая старую сказку, Григорий говорит, что и перед ним - "три дороги, и ни одной нету путевой Его трагедия в осознании необходимости гражданского мира и единения народа "без красных и белых" и практической невозможности .