Книга под знаком сатурна

книга под знаком сатурна

Читать онлайн «Под тенью Сатурна: Мужские психологические травмы и их исцеление» автора Джеймс Холлис на Bookmate — В своей книге. Купить книгу «Под тенью Сатурна. Мужские психологические травмы и их исцеление» автора Джеймс Холлис и другие произведения в разделе Книги в. [p]Цель книги "Под тенью Сатурна" заключается в том, чтобы предложить читателю краткий обзор эмоциональных травм мужчин и возможностей их.

Как только у них с супругой Реей рождались дети, он пожирал. Единственным ребенком, которому удалось избежать этой участи, был Зевс.

Когда Зевс вырос, он, в свою очередь, пошел на отца войной, которая продолжалась десять лет. С триумфальной победой Зевса появились многие признаки цивилизации, но и он тоже оказался жертвой комплекса стремления к власти и превратился в деспота [7]. Таким образом, история о Кроне-Сатурне — это история о власти, ревности и опасности, то есть о насилии над эросом, над способностью к рождению и над самой землей.

Как однажды заметил Юнг, там, где есть власть, не может быть любви [8]. Человек стремится быть всесильным, как боги, но мы видим, как власть, которой он обладает, искажается, превращаясь в комплекс. Сама по себе власть нейтральна, но без любви она управляется страхом и компенсаторными амбициями, которые в конце концов приводят к насилию.

Исторически сложилось так, что большинство мужчин выросли под тенью Сатурна. Страдая от своей несостоятельности и постоянно испытывая страх, они наносили травмы себе и другим.

книга под знаком сатурна

Современные мужчины могут считать, что альтернативы не существует и наследие Сатурна — это все, что у нас. Я в это не верю. Я надеюсь, что книга поможет каждому человеку заглянуть в себя, чтобы обрести внутреннюю свободу. Восемь сокровенных мужских тайн 1. Жизнь мужчины, как и жизнь женщины, во многом определяется ограничениями, заложенными в ролевых ожиданиях. Жизнь мужчины в существенной мере управляется страхом. Фемининность в мужской психике обладает огромной властью.

Мужчины хранят молчание с целью подавить свои истинные эмоции. Травма является необходимой, так как мужчины должны покинуть мать и психологически выйти за рамки материнского. Жизнь мужчин полна насилия, так как насилию подверглась их душа. Каждый мужчина очень тоскует по отцу и нуждается в общении со старейшинами своего сообщества. Если мужчины хотят исцелиться, им следует мобилизовать все свои внутренние ресурсы, восполнив то, что они в свое время не получили извне.

Глава 1 Наследие Сатурна: Мы приходим в этот мир свободными, независимыми и здоровыми. Но поскольку мы тесно связаны с родителями и культурной средой, в которой растем, то постепенно утрачиваем свою природную сущность.

Все мы проходим через социализацию, позволяющую нам создавать семью, участвовать в жизни разнообразных социальных институтов, которые хотя и обладают определенной самостоятельностью, но постоянно требуют, чтобы человек жертвовал ради них своей индивидуальностью. В строении наших костей, в ткани наших нервов, в коридорах нашей памяти мы сохраняем драгоценные черты младенца. Кто из нас, подобно юному герою романа Джеймса Эджи, не лежал на траве под звездами ночного летнего неба и не размышлял о таинстве этой жизни, с помощью детской интуиции пытаясь разобраться в вопросах, которые она перед нами ставит?

Под тенью сатурна

Как только взрослые выходили из-за обеденного стола, услышав шум струи поливальной машины, и взбирались на скрипучее покатое крыльцо, мы, дети, сразу уносились своими мечтами туда, где …дремота, томно улыбаясь, влечет нас к себе и уносит туда, где меня принимают как хорошо знакомого и любимого человека, в том другом доме… но при этом не скажут ни сейчас, ни потом, никогда не скажут о том, кто я такой [11].

Подобные размышления о прошлом посещают каждого из нас: Но куда же ушла та радость? Откуда эта тяжесть, боль в теле, душевная усталость, апатия мыслей и ломота в костях?

  • Под тенью Сатурна. Мужские психические травмы и их исцеление
  • Под тенью Сатурна: Мужские психологические травмы и их исцеление
  • ПОД ТЕНЬЮ САТУРНА

Что случилось с тем ребенком — здоровым, полным наивной детской гордости собой? Он живет, но запрятан где-то глубоко внутри.

Он очень устал под огромной тяжестью тени Сатурна. Позвольте мне привести пример из своего детства. Время от времени мой отец смеялся, или шутил, или даже присвистывал.

Но, уже будучи ребенком, я постепенно стал понимать, что, когда он свистел, дела обстояли очень плохо, причем даже в тех случаях, когда я ощущал в этом свисте какой-то героический порыв. Спустя какое-то время я стал понимать, что, начиная свистеть, он не чувствовал радости, а, наоборот, ему было плохо. Несмотря на все его усилия скрыть неприятности, я знал, что его дела идут не лучшим образом. Мой отец был вынужден завершить свое образование в восьмом классе, так как его отец потерял работу в компании по изготовлению сельскохозяйственной техники в период Великой депрессии, когда многие фермы на Среднем Западе стали разоряться еще до наступления полного краха в году.

Вполне определенное послание моему отцу, на которое он отвечал всю оставшуюся жизнь, заключалось в том, что он должен был пожертвовать своими личными интересами и работать для поддержания семьи. За это время он изучил работу всей системы конвейера. Отец мог найти и исправить любую возникшую на производстве неполадку и наконец занял должность, равную по статусу должности инженера, отвечающего за соблюдение техники безопасности.

В течение 50 лет каждую пятницу он приносил домой чековую книжку, на которую почти всегда была начислена очень приличная зарплата. Мы никогда не голодали, как, например, бывало, голодал мой лучший друг Кент, но даже тогда я знал, что отец беспокоился, чтобы мы не голодали.

И именно от него я получил свое первое сатурнианское послание, ясное и непререкаемое. Оно заключалось в том, что быть мужчиной — значит работать. Работать всегда, выполнять любую работу, чтобы поддержать тех, за кого несешь ответственность. Это означало, что удовлетворение личных потребностей отходит на второй план по сравнению с такой высокой задачей. Много лет спустя, когда одна женщина спросила меня, какую надпись мне бы хотелось иметь на своем надгробном камне, я ответил: Это послание было таким весомым, что мой отец, а позже и я сам были готовы умереть, чтобы его исполнить и остаться такими в памяти потомков.

Спустя много времени, когда я написал отцу поздравительную открытку, он мне ответил несмотря на разделявшую нас эмоциональную пропасть: Он ругал себя за то, что наше взросление и развитие прошли мимо. И, несмотря на это, я отдаю должное его преданности нам и считаю, что он сделал для нас все, что. Я знал, что он работал на нас, страдал из-за нас, беспокоился о нас, и сначала я не думал, что у него могут быть какие-то болезненные переживания, связанные с его работой.

Вместе с тем я понимал: В период нашего формирования разразилась Вторая Мировая война. Я помню, как люди в тревоге собирались вокруг динамиков, чтобы услышать о жестоких сражениях в Европе и Юго-Восточной Азии и узнать что-то о своих близких, которые находились где-то там, в местах с такими странными названиями, как Тулаги, остров Минданао, или за крупнокалиберным пулеметом в хвосте В [14].

Под тенью сатурна - Холлис Джеймс

Они вернулись обратно; но двадцатичетырехлетний парень возвратился с Филиппин совершенно седым, а стрелок-радист — с осколком зенитного снаряда, оставшимся в его ноге.

Черный креп одежды, горестные, полные слез расставания на вокзалах, огромная, нескрываемая тревога внесли в мое ощущение жизни нечто очень большое и ужасное, то, что остается и сейчас и не может нас отпустить.

Я наслушался ужасных историй, например, о семье, получившей от сына открытку из Красного Креста. В ней прямо под маркой я прочитал: Не знаю, была ли в этих рассказах правда, но окружавшие меня взрослые им верили. Этого мне было достаточно. Военное время дало мне второе неоспоримое послание о том, что значит быть мужчиной. Я был твердо уверен: Целые ночи напролет я лежал в кровати, не в силах заснуть, представляя все эти ужасы, предназначенные мне судьбой.

Люди, пережившие Великую депрессию, сохранили на себе ее шрамы и оставшийся в глубине страх. Пережившие военное детство до сих пор содрогаются при воспоминании о царивших тогда ужасах и неопределенности.

Будучи ребенком, выросшим на Среднем Западе, я находился так далеко от разрушенных и уничтоженных городов, но для нас линия фронта проходила везде, и везде мы испытывали страх. Тогда я даже не слышал о Дахау, Берген-Бельзене и Маутхаузене, но, став взрослым, я приехал туда со своими детьми. Именно так он пришел к барочной драматургии XVII века наполнившей сцену воплощениями Сатурновой угрюмости и авторам, о которых высказывался с наибольшим блеском - Бодлеру, Прусту, Кафке, Карлу Краусу.

Что-то от Сатурна он находил даже в Гете. Идти к произведению от биографии автора нелепо. Но можно пойти к биографии от произведений. Две написанные в начале х годов и не опубликованные при жизни книжечки воспоминаний о берлинском детстве и студенческой поре - лучший автопортрет Беньямина. Речь не об уединении у себя дома ребенком он часто болела о затерянности в гигантском столичном городе - времяпровождении досужего гуляки, который волен грезить, глазеть по сторонамзабываться в мыслях и расхаживать, где захочется.

Ум Беньямина, связавший образ чувств XIX века едва ли не целиком с фигурой фланера которого олицетворял для него абсолютно поглощенный собой меланхолик Бодлервложил немало собственных ощущений в эту фантасмагорическую, капризную и хрупкую привязанность человека к городу. Улица, пассаж, аркада, лабиринт - сквозные мотивы его эссеистики, особенно задуманной книги о Париже XIX века, равно как путевых записок и воспоминаний.

Воспоминания о себе - для него всегда воспоминания о месте, в котором он помещается и вокруг которого бродит. И определиться по другой, воображаемой карте. Лабиринт - это место, где человек теряется. Кроме того, он вводит тему запретного и доступа к запретному усилием духа, которое равнозначно физическому действию.

Кроме всего прочего, метафора лабиринта дает понять, какие преграды громоздил перед Беньямином его собственный темперамент. Нерасторопность - одна из черт меланхолического темперамента. Другая - неуклюжесть из-за слишком ясного сознания перед собой больших возможностей, из-за слишком смутного сознания у себя малой практической сметки. Инсценировка прошедшего, память превращает ход событий в ряд картин. Беньямин стремится не столько вернуть прошлое, сколько его понять - уплотнить до обозримых форм, исходных структур.

ПОД ЗНАКОМ САТУРНА. «Избранные эссе х годов» | Зонтаг Сьюзен

Потомок барочной сцены - город сюрреалистов: Понять что-то - значит понять его топографию: И вместе с тем - как в нем затеряться. Время для Сатурна - синоним гнета, несовершенства, повторения, ограниченности.

Во времени всякий из нас - лишь то, что он есть и всегда. Иное дело - пространство: Слабая ориентировка и неспособность читать картографию улиц вылились у Беньямина в страсть к путешествиям и виртуозное искусство скитальчества.

Джеймс Холлис: Под тенью Сатурна. Мужские психологические травмы и их исцеление

Время не просто сносит с курса, оно толкает в спину, загоняя в узкий лаз из настоящего в будущее. Может быть, возможностей даже слишком. Поэтому Сатурн нерасторопен, склонен к нерешительности, но иногда бросается прокладывать дорогу ножом.

А то и обращает нож против самого. Отличительная черта Сатурна - самоотчетность, непрерывные отношения с собой, всегда не готовым и никогда не окончательным. Личность - это текст, он требует дешифровки поэтому Сатурн - знак интеллектуалов.

Личность - это замысел, он жаждет воплощения. Процесс воплощения личности, исполнения трудов всегда слишком медленен. Разумеется, другими это переживалось именно как терпение, как добродетель. И все же без чего-то вроде долготерпения меланхолику в его трудах по дешифровке не обойтись. Он собирал книги эмблем, любил составлять анаграммы, забавлялся псевдонимами. Притворство, скрытность, видимо, неизбежны для меланхолика.

У него сложные, часто маскируемые даже от себя отношения с другими.

книга под знаком сатурна

Этот самодержец интеллектуальной жизни умел быть и придворным. Характерная черта Сатурна - медлительность: Таков в барочной драме характер придворного: Только отождествляясь с этим предчувствием исторической катастрофы, с глубиной этой безнадежности, можно понять, почему придворный не заслуживает презрения.

Но Беньямин тут берется за куда более смелый сюжет: Именно потому что меланхолик одержим смертью, он лучше других умеет читать окружающий мир.

Чем предмет безжизненней, тем мощнее и изворотливей должен быть созерцающий его разум. Вероломный с людьми, меланхолик верен вещам. Преданность выражается в их собирании, обычно в виде осколков или останков.

книга под знаком сатурна

И барокко, и сюрреализм, наиболее близкие Беньямину по манере чувствовать, видят действительность предметно. Мир, прошлое которого по определению устарело, а настоящее тут же сметается в антиквариат, требует своих хранителей, истолкователей, коллекционеров. Если раньше женщины считали, что социальное положение мужчин является привилегированным, ибо в большинстве своем именно они стоят во главе разных социальных институтов, то теперь женщины видят, в каком ужасном смятении оказались мужчины в силу своей же социальной тирании, и начинают смотреть на мужчин с возрастающей симпатией и пониманием.

Изредка меня просит обратиться к этой теме и мужская аудитория. Недавно мне пришлось говорить об этом в одной мужской группе, так как мужчины заранее не сказали мне, что они хотели бы услышать. Они слушали меня внимательно и серьезно, иногда снимая напряжение коротким нервным смехом. Вопросов было очень мало. После нашей встречи один мужчина вышел вместе со мной на улицу и сказал: Эта книга была написана мною более десяти лет тому. В те времена кое-где в США еще существовали очаги мужского движения, но уже тогда можно было наблюдать, как ослабевает его влияние.