Давным давно когда с тобой мы были не знакомы стих

поздравление сестре на свадьбу. очень мило - Советчица Кидстафф

Очертания были ей знакомы. На дворе двадцатый век, мы повернули вспять реки, мы отправили человека в космос! Сейчас читая стихи, юноша подвывал: за что не на ночь, а навек тебе дано, и это понял ты давным- давно. И вот теперь, много-много лет спустя, ему вновь послышался знакомый говор немцы, захватив село, не дошли до дойна Иона Крышана: на ближайшем холме То были немудрящие стихи о румынских мальчишках, восторииенно что на высоком холме близ Копэчень? В скорбновя молчании мы долго. А ещё мы были очень молодыми, в доме собирались друзья, все время кто- то, Большинство ровесников, с которыми я знакома, не хотят назад в . Это ведь были, по сути, прообразы котиков, тестов, поздравительных стихов и.

И такая звенящая тишина. Запах травы… Мы говорили о какой-то ерунде. Потом он рассказал, как ловил сегодня курицу у бабушки. Показал забинтованную руку… Не помню. Только его губы на моей щеке и его обнимающая рука… Тогда время остановилось.

А его дыхание касалось моей шеи. И внутри маленькие мотыльки щекотали. Мы просидели вот так не больше получаса. Пришла Таня и погнала меня в корпус. И когда там, перед дверью в комнату мы опять остались одни, он меня поцеловал.

IrinaKa: *Давным-давно*. Рассказ

Через секунду я уже была внутри, прижимаясь спиной к шершавой краске двери. Как дышу после двухкилометровой пробежки.

Очень красивое поздравление сестре. Смотреть до конца. Шоумен Олег Томилин

Полночи шепталась с Ануш. И мечтала, и думала, и снова мечтала. Оставалось полтора дня до отъезда. А он не пришел на дискотеку. А я стеснялась его найти. В день прощания с отдыхом в лагере стояла страшная суматоха.

Кто-то искал одолженные вещи, кто-то пытался без очереди получить бутерброды в дорогу. Я сидела на лавочке возле корпуса и ждала. Все уже пошли к парому, а я ждала. На другом берегу все рассаживались в автобусы, а я оглядывалась по сторонам и ждала. Ему пришлось срочно уехать в Ростов. Он передавал привет и очень просил прощения, что не сможет тебя проводить… Спустя две недели я написала свое первое стихотворение: В разорванном небе тонет луна, Гаснут огни, провалилось все в сон.

Я стою у распахнутого окна, На балконе напротив — Он… Прошло много лет. За плечами у меня остался бескровный и бездетный развод, успешная карьера, кошка, попугай и одиночество. Город не давал скучать. Надо было не только жить. Суета, быт, работа, друзья — карусель. В один из вечеров перед выходными мне категорически не хотелось оставаться дома. Танцевали, пили пиво и ели креветки, жаренные в масле и красном вине, и перемывали косточки знакомым.

Ближе к двум часам ночи почувствовала на себе пристальный взгляд. У барной стойки сидел мужчина средних лет и наблюдал за нами. Встретившись со мной взглядом, отсалютовал бокалом с коньяком. Я же дернула бровью и отвернулась. В планах на этот вечер не было никаких знакомств. Я взглянула еще раз — все так же смотрит в нашу сторону. Вот я весь вечер над этим думаю. Вспомнила ту девочку с тонкой косичкой, вспомнила свою Танечку Васильевну, летний пионерлагерь, свою первую в жизни свободу.

И проговорила одними губами: Мужчина сидел и улыбался. Мы уехали из клуба, нашли тихий ночной ресторанчик и проговорили до самого рассвета. Только ни разу не упомянули одного человека, о котором мне очень хотелось узнать, а ему — рассказать. Уже у выхода из ресторана Сергей придержал меня за локоть. Он назвал цифры и добавил: И пошел вдоль домов к стоянке такси. А я осталась растерянно смотреть на дисплей телефона и дрожать… Все выходные думала только о.

Несколько раз брала телефон, чтобы позвонить и клала на место. Страшно тем детским трепетом, почти ужасом перед возможными событиями. На работе ходила тенью. И думала, думала, думала… В четверг решилась, набралась смелости и позвонила. Вместо гудков из трубки послышалась мелодия о босоногом мальчике. По коже побежали мурашки.

Внезапно песня оборвалась, и я услышала глубокий сильный голос: Я взглядом сверлила стену своего кабинета и не могла вымолвить слова. Мне сейчас немного некогда, чтобы слушать многозначительную тишину.

Перезвоните, когда будет, что ска… - Саша… Это я, Саша. Я уже отчаялся ждать. Серого ругаю, что он не взял твой номер. Он сказал, что ты такой красивой женщиной стала, смелой. Я бы очень хотел встретиться. С ума сойти, сколько времени прошло.

Даже страшно… - Саша. Завтра возле ЦУМа в час дня. О чем ты говоришь?! Сегодня у тебя не получится, да? Я с нетерпением буду ждать.

Давным-давно

И мне кажется, что я почти уже счастлив! Я сидела неподвижно очень долго. И впервые за несколько дней не думала. Ушла с работы пораньше. Забежала в салон красоты: По пути домой свернула в магазин нижнего белья, приобрела что-то немыслимо прозрачное. Дома вывернула гардероб наизнанку, не нашла ничего подходящего. Обзвонила подруг, у них тоже не оказалось ничего, что могло бы сделать меня окончательно неотразимой. Разнервничалась, откупорила бутылку пива и просидела час на балконе, витая в облаках и воспоминаниях.

Потом методично раскладывала вещи по своим местам и обнаружила нежно-голубое шифоновое платье в бледно-желтых мелких ромашках.

Примерила, покрутилась вокруг себя, чувствуя ласку ткани, и согласилась сама с собой, что завтрашний день пройдет именно в этой цветовой гамме. С утра, сидя за рабочим столом, не отпускала из мыслей грядущую встречу. Язык не поворачивался назвать это свиданьем. Это должно быть что-то совсем неземное, сказочное. Ведь все как будто наколдовано, кто-то неведомый взмахнул волшебной палочкой и вот через несколько часов случится чудо.

Нервными пальцами прикурила сигарету. Смотрела на улицу, на пятачок перед афишной тумбой. И ждала его появления.

Не знала, кого ждать, кого хочу увидеть. И вот мелькнула мысль — а хочу ли вообще кого-то видеть? Ведь ждала именно того молодого человека со светлыми волосами и бездонными глазами.

Который дурачился на пляже, рассказывал смешные истории, нежно целовал мою щеку… Четырнадцать лет. И не во всем в лучшую сторону. Даже моргать перестала от внезапного своего открытия! Я не девочка в цветном купальнике на тоненькой фигурке. Красивая, сильная, с твердым характером. И наивность в глазах мелькает только, когда сталкиваюсь с новой компьютерной программой. И боюсь только тогда, когда опаздываю на встречу или к началу сеанса в кинотеатре. Он не увидит свою хрупкую и ранимую русалочку.

И волосы мои уже не светло-золотистые, а ярко и тщательно выкрашенные в огненный цвет. И крашусь я уже настолько умело, что макияж незаметен. И танцую очень хорошо. Не хочу возвращаться к той неопытности и ненаигранной искренности. Я живу уже давно во взрослом мире страстей и проблем. И менять ничего не собиралась. Появилась какая-то злость на себя, на этого Сережу, который чуть не толкнул меня в пучину ненужных отношений, итогом которых может быть только горькое разочарование.

Заказала еще одну чашку кофе. Прикурила еще одну сигарету. Как мне могло вообще в голову прийти такое сумасбродство?! Несколько капель долетели до моего платья. Если действовать моментально, можно спасти вещь. Официантка уже торопилась ко мне с бутылкой минеральной воды.

Я бросила взгляд в окно и замерла. Возле тумбы с огромным букетом белых роз стоял и озирался по сторонам Саша. В сером деловом костюме от BOSS и кожаным портфелем в свободной руке. Какой же он красивый. Пока я любовалась, девушка оттирала салфеткой пятнышки кофе с моего наряда.

Коротенькое письмо бисерным почерком. По-юношески пылкое и восторженное. Он писал, что прочёл мою книгу у приятелей, и сразу же кинулся по магазинам, оббежал даже букинистические, но нигде её не нашёл.

Фамилия Александра Яковлевича показалась мне знакомой. Открыла Цирковую Энциклопедию — и, действительно, сразу увидела его фамилию: Александр Яковлевич был одним из её составителей. Нашла и статью о нём самом, совсем коротенькую. И… не поверила своим глазам.

Я перечитала ещё раз его молодое энергичное письмо и решила: Но вряд ли человек в 92 года способен так вибрировать на стихи и бегать по магазинам в поисках книги малоизвестного автора. Книгу ему я выслала.

Он был в восторге! И мы с Антоном отправились к нему в гости. Но до последней минуты так и не знали, к кому же мы едем: Спросить его по телефону: Родившийся в году… Мы вошли в его темноватую узкую комнату, на первом этаже низко сидящей пятиэтажки, с небольшим окном, выходяшим прямо к хлопающей подъездной двери.

В комнату, плотно, до самого потолка забитую книгами. Цирк, театр, эстрада, поэзия… Из-за шкафов торчали рулоны старых афиш. В самом дальнем от окна углу громоздилась гигантская картотека. Рабочий кабинет неутомимого труженика. Сказочное обиталище удивительного человека, который смеётся в лицо своему возрасту. Я полюбила его с первого взгляда. Как это случается, когда встретишь в этой жизни родную душу… О чём не смогла рассказать маленькая статья в энциклопедии?

Она не сказала о самом главном. О том, что Александр Яковлевич — не обычный искусствовед. По-рыцарски преданный предмету своей любви — Искусству. Никто мне не рассказывал о цирке, о театре с таким жаром и с такой нежностью, как этот влюблённый.

НАШ АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВИЧ

Он в курсе. Он помнит тысячи имён. Кажется, что он просто не умеет забывать. Бывают, оказывается, люди и с таким вот потрясающим неумением. Спроси его о каком-нибудь неизвестном писателе двадцатых годов, и он тут же живо отзовётся: В м ходил на его лекции.

Спроси его о каком-нибудь провинциальном актёре начала двадцатого века — Александр Яковлевич, не заглядывая ни в какие справочники, расскажет: И ещё массу потрясающих подробностей, которых в энциклопедиях не найдёшь. Александр Яковлевич — самая лучшая на свете энциклопедия: Он придумал такой жанр: И воплотил его в Театральной энциклопедии. Он скромно пожимает плечами: Пишет уже много лет.

Эта фраза, когда я услышала её впервые — в первую нашу встречу — потрясла. Сама же я до того дня всегда спешила, всегда торопилась… Считала, что творческому человеку по-другому никак и. И от этой негромкой фразы в моём мироощущении как будто открылся какой-то новый канал. Словно я услышала голос самой вечности. Но теперь, когда я начинаю торопиться, нервничать и причитать: Мы приезжаем к нему то вместе, то порознь, в любом составе. С каждым из нас у него совершенно особые отношения.

Мы обожаем слушать его рассказы. О том, как он учился в Швейцарии, в Бернском университете — когда-то ужасно давно: А Александр Яковлевич уже учился в Бернском университете! Но он рассказывает об этом так, словно это было совсем недавно.