Тот город мной знакомый с детства

Ахматова Анна Андреевна — «Чтобы Помнили»

Вот и сейчас мне нужен воздух родного города, его ритм. Мне это нужно, как воздух, которым я дышал в детстве. Воздух Зачем в этот раз?Я только . В этот день, как в память о счастливомкак в память о счастливом событии, . ; "Тот город, мне знакомый сгород, мне знакомый с детства ", Она пишет стихотворение "Тот город, мной любимый с детства ". В нем хорошо видны и напластования лет, уже легших на душу поэта нелегким.

В этот день,монгольское иго. В этот день, как в память о счастливомкак в память о счастливом событии, из Сретенскогособытии, из Сретенского монастыря в Москве шелмонастыря в Москве шел крестный ход.

Егор Мотовилов был моим прадедом. Его дочьбыл моим прадедом. Его дочь Анна Егоровна - мояАнна Егоровна - моя бабушка. Она умерла, когда моей маме было 9 лет, и вмоей маме было 9 лет, и в честь ее меня назваличесть ее меня назвали Анной После ее окончания она записаласьокончания она записалась на юридическое отделениена юридическое отделение Высших киевскихВысших киевских женских курсов, и началаженских курсов, и начала переписку с уехавшим впереписку с уехавшим в Париж Гумилевым.

Древний город словно вымер,Древний город словно вымер, Странен мой приезд. Над рекой своей ВладимирНад рекой своей Владимир Поднял черный крест. Липы шумные и вязыЛипы шумные и вязы По садам темны,По садам темны, Звезд иглистые алмазыЗвезд иглистые алмазы К богу взнесены. Путь мой жертвенныйПуть мой жертвенный и славныйи славный Здесь окончу. И со мной лишь ты,И со мной лишь ты, мне равный,мне равный, Да любовь. По распоряжению властейраспоряжению властей ее эвакуировали изее эвакуировали из Ленинграда до первойЛенинграда до первой блокадной зимы, два сблокадной зимы, два с половиной года онаполовиной года она проводит в Ташкенте.

Мы детямМы детям клянемся,клянемся, клянемсяклянемся могилам, Что насмогилам, Что нас покориться никтопокориться никто не заставит!

Многочисленные нити родства со страной,нити родства со страной, прежде громко заявлявшие опрежде громко заявлявшие о себе лишь в отдельныесебе лишь в отдельные переломные моментыпереломные моменты биографиибиографии "Мне голос. В е годы были арестованыгоды были арестованы муж и сын, она жила, сомуж и сын, она жила, со дня на день ожидаядня на день ожидая ареста. Появляется острое ощущениеПоявляется острое ощущение иистории. Это была и ее дорога — к миру, к ощущению общности си ее дорога — к миру, к ощущению общности с.

Раздумья о судьбе поэта приводят к раздумьямРаздумья о судьбе поэта приводят к раздумьям о судьбе России, мирао судьбе России, мира. Вместе со страной поэт переживаластраной поэт переживала страшные годы. Ее стихи наполняютсянаполняются патриотическими чувствамипатриотическими чувствами и общечеловеческими общечеловеческим содержанием. Годы революции и гражданскойреволюции и гражданской войны не ослабляютвойны не ослабляют патриотизма поэта. Голод и разруха не заставили ееразруха не заставили ее уехать за границу.

Он звалМне голос. Однажды Цветаева случайно обмолвилась по чисто литературному поводу: Жила она сложно и трудно, не знала и не искала покоя, ни благоденствия, всегда была в полной неустроенности, искренне утверждала, что "чувство собственности" у нее "ограничивается детьми и Марина Цветаева тетрадями".

Жизнью Марины с детства и с дочкой Алей до кончины, правило воображение. Детство, юность и молодость Марины Ивановны прошли в Москве и в тихой подмосковной Тарусе, отчасти заграницей. Училась она много, но, по семейным обстоятельствам, довольно бессистемно: Стихи Цветаева начала писать с шести лет не только по- русски, но и по-фpанцузски, по-немецкипечататься - с шестнадцати.

Герои и события поселились в душе Цветаевой, 10 продолжали в ней свою "работу". Маленькая, она хотела, как всякий ребенок, "сделать это сама". Только в данном случае "это" было не игра, не рисование, не пение, а написание слов. Самой найти рифму, самой записать что-нибудь. Отсюда первые наивные стихи в шесть - семь лет, а затем - дневники и письма. Сила и ахматовских и цветаевскких стихов поражала тем больше, что их сюжеты были не только традиционны для женской лирики, но в какой-то степени даже обыденны.

Но если раньше о любви рассказывал Он или от Его имени как делала Гиппиусто теперь голосом Ахматовой и Цветаевой, о любви — как равная из равных — рассказывает Она, женщина.

В первом альбоме Цветаевой встречаются стихи в форме сонета, что предполагает высокое мастерство, умение в четырнадцати строках сказать многое.

Внимание к сонету требовало не только высокой стиховой культуры, но и емкость образа, четкость мысли. Стихи ранней Цветаевой звучали жизнеутверждающе, мажорно. Но уже в первых ее стихах была неизвестная прежде в русской поэзии жесткость, резкость, редкая даже среди поэтов-мужчин. В стихах Марины Цветаевой есть и твердость духа и сила мастера. Откроешь любую страницу, и сразу погружаешься в ее стихию — в атмосферу душевного горения, безмерности чувств, острейших драматических конфликтов с окружающим поэта миром.

В поэзии Цветаевой нет и следа покоя, умиротворенности, созерцательности. Она вся в буре, в действии и поступке.

Патриотическая поэзия Анны Ахматовой

Слово Цветаевой всегда свежее, прямое, конкретное, значит только то, что значит: Но у нее есть своя особенность — это слово-жест, передающее некое действие, своего рода речевой эквивалент душевного жеста. Такое слово сильно повышает накал и драматическое напряжение речи: Течет, не там же? Я державную рану отдам до капли! Зритель — бел, занавес — рдян.

И даже музыкальность, передавшаяся ей от матери сказывалась своеобразно — не в певучести и мелодичности. Наоборот ее стихи резки, порывисты, дисгармоничны. Она не столько писала стихи в обычном смысле, сколько их записывала — на слух и по слуху.

Они возникали из звукового хаоса, из сумятицы чувств, похожей на шум ветра или воды. Музыкальность Цветаевой не похожа на символическую звукопись, она дожидалась, когда поэтическое слово само появится из звуковой влаги — из моря или речевой реки.

Звук, музыка были в ее сознании лоном стиха и прародителем поэтического образа. Повинуясь музыкальной интонации Цветаева безжалостно рвет строку на отдельные слова и даже слоги, подобно музыканту, изнемогающему в море звуков. Любовный роман, развертывавшийся в предреволюционных стихах и Ахматовой и Цветаевой, был шире и многозначительней своих конкретных ситуаций.

В их любовные романы входила эпоха. В сложной музыке ахматовской лирики жила и давала о себе знать особая, странная пугающая дисгармония. Она писала впоследствии, что постоянно слышала непонятный гул, как бы некое подземное клокотание, сдвиг и трение тех первоначальных твердых пород, на которых извечно и надежно зиждилась жизнь, но которые стали терять устойчивость и равновесие.

Эпоха по-своему озвучивала и переиначивала стихи, вносила в них ноту тревоги и печали, имевших более широкое значение, чем собственная судьба. В ее стихах возникли мотивы мгновенности и бренности человеческой жизни, греховной в своей смелой самонадеянности и безнадежно одинокой в великом холоде бесконечности, те мотивы, которые звучали и в поэзии Гиппиус: Помолись о нищей, о потерянной, О моей живой душе, 12 Ты, в своих путях всегда уверенный, Свет узревший в шалаше.

Calaméo - «Я научилась просто, мудро жить…» (женская тема в поэзии серебряного века)

Мысли о неизбежности и ужасе конца проходят и в лирике Цветаевой. Об этом свидетельствует строфа знаменитого стихотворения: Я вечности не приемлю! Я так не хотела в землю С любимой моей земли. Все мы бражники здесь, блудницы, Как невесело нам! Сложность заключалась в том, что общие координаты, по которым развивалось и двигалось время, были ей неясны. Не чувствуя ориентиров, Ахматова, судя по всему, ориентировалась главным образом на силу художественного творчества. Правда, нередко это ей удавалось, но все же, как правило, ценою каких то потерь в краске, в звуке, в 13 просторности регистра.

Поэт — издалека заводит речь, Поэта — далеко заводит речь Это двустишие можно поставить эпиграфом ко всему, что Цветаева сделала в поэзии. Счеты с поэзией у нее не легки. Мне и тогда на земле Не было места, Мне и тогда на земле Всюду был дом. На этой формуле противоречий строится все ее дальнейшее творчество. Антонимы Цветаевой употребляются для характеристики субъективных переживаний героини, явлений природы, каких-либо действий и признаков предмета: Глубина и богатство духовной жизни, серьезность и высота моральных требований неуклонно выводили их на дорогу интересов более широких, чем любовная и камерная лирика.

Между ранней любовной лирикой и поздним творчеством и Ахматовой и Цветаевой — огромная полоса: Но как все живое, их лирика продолжала жить, отказывалась быть надгробным украшением.

Ты сам мне подал — слишком много! Все расхищено, предано, продано, Черной смерти мелькало крыло, Все голодной тоскою изглодано, Отчего же мне стало светло? Старый мир был разрушен, новый только начинал жить. Для Ахматовой, Цветаевой и многих других, разрушенное прошлое было хорошо знакомым и обжитым домом.

И все же внутренняя сила жизни заставляла посреди обломков старого и незнакомого нового продолжать творить поэзию. Мир поэзии Ахматовой — мир трагедийный. Мотивы беды и трагедии воплощались в ранней поэзии как мотивы личные. В е годы личное и общее единоборствовали в ахматовской поэзии. Только после страшных переживаний, выпавших на долю Ахматовой в х годах, ей удалось синтезировать оба эти начала.

Поэзия Ахматовой всегда была четкой, по-петербургски подобранной. Ей всегда были чужды вычурность и говорливость московского лада. Лирика Цветаевой в годы революции и гражданской войны, когда она вся была поглощена ожиданием вести от мужа, который был в рядах белой армии, проникнута печалью и надеждой. Но, правда, прославляет ее исключительно песней глубочайшей скорби и траура, где перекликаются многие мотивы женской поэзии XIX века. В году Марине было разрешено выехать за границу к мужу.

Эмиграция окончательно запутала и без того сложные отношения поэта с миром, со временем. Она и 15 эмиграции не вписывалась в общепринятые рамки. Марина любила, как утешительное заклинание, повторять: Эмигрант из Бессмертия во Время, невозвращенец в свое время!

Мне совершенно все равно Где совершенно одиноко. Цветаева проделала на чужбине тот же путь, что и многие русские писатели Бунин, Куприн, Шмелев, Набоковони — каждый по-своему — чувствовали себя одинокими, отъединенными от эмигрантской действительности, от литературной и прочей суеты.

Летом года, после семнадцати лет эмиграции Цветаева вернулась на родину. Муж и дочь были репрессированы. Цветаеву не арестовали, не расстреляли — ее казнили незамечанием, непечатанием, нищетой. Тема юности жизни и смерти возникают у Цветаевой и в последние годы: Быть нежной, былинкой и шумной, Так жаждать жить! Знаю, умру на заре! Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух, Чтоб на вечерней заре и на утренней. Война застала Ахматову в Ленинграде, который к осени стал фронтовым городом, и поэтесса, как и все ленинградцы, пронесла сквозь дней блокады невиданные в истории человечества мужество и стойкость.

Ахматовой этого времени в высокой степени присуще чувство историзма. Действие в ее стихах происходит как бы на фоне больших исторических событий современности, как и прежде, стихи остаются искренней исповедью души. Говоря о стихах Ахматовой, написанных в военное время, отмечая и выделяя их гражданский и патриотический пафос, было бы неправильно умолчать о том, что в эти же годы и месяцы нередко, как отзвуки прошлого, прорывались стихи, продиктованные отчаянием и острым ощущением трагического одиночества.

Родиной оказались не только Петербург, не только Царское Село, но и вся огромная страна, раскинувшаяся на бескрайних и спасительных просторах: